![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Предлагаю читателям наблюдения своего респондента, вынужденного переселенца из одной республики Северного Кавказа - которая после практически полного уничтожения или изгнания русских не только не понесла наказания, но до сих пор остаётся в составе Российской Федерации. Злонамеренность кремлёвских сидельцев не знает предела - в иноязыких землях они взращивают карателей, чтобы при необходимости натравить на русский народ.
Собственно, чем интересны представленные ниже наблюдения? Автор, по понятным причинам далёкий от жизненных реалий средней полосы, пробыл здесь несколько дней в гостях в середине или конце девяностых. У автора имелась уникальная возможность незамутнённым взглядом произвести сравнение качества продовольствия в тот раз и несколькими годами спустя - когда он перебрался в центральные регионы России, спасаясь от очередной волны этнической чистки.
Работа респондента оказалась довольно лирична, что не удивительно: лиричность вообще свойственна людям, многие годы, подчас большую часть жизни просуществовавшим в чуждом и враждебном окружении. Пытаясь отрешиться от мыслей о своём мягко говоря ненадёжном положении, запершись в маленьком, обманчиво безопасном мирке своей квартиры, они часто брались за перо. Среди потенциальных беженцев широко распространено и почти исчезнувшее в наших широтах ведение дневников - живущие как на пороховой бочке люди не пропускают ни одного новостного выпуска (других источников информации попросту нет), анализируют как умеют, записывают. До сих пор популярно среди них составление политических анекдотов - угасшее уже лет как двадцать искусство. Замечу, чувство юмора у брошенных в чужой стороне русских людей просто потрясающее. Отчасти оно помогает преодолевать извечный стресс: а вдруг сегодня у дверей школы схватят и затащат в машину ребёнка, или метнут в окно гранату, или вечером в подъезде изрежут спину до почек... Люди смеются через силу, поскольку ничего иного не остаётся.
Впрочем, время рассказать о повседневном бытии застрявших на юге русских людей у меня будет. А сейчас дам слово знакомому по сетевой переписке.
Лет десять тому назад из глухой провинции мы приехали в гости к родственникам в маленький подмосковный городок и немало удивлены оказались тем изобилием, которое радовало взор даже здесь, в более чем двух часах пути от столицы, в последней остановке на железнодорожной ветке. Нужно уяснить, что изобилие это было особого рода и заключалось вовсе не в разнообразии выложенных на прилавки товаров под заграничной упаковкой - ширпотрёбом уже сложно было кого-то удивить и на самых окраинах нашей великой «россиянской империи».
В самой маленькой забегаловке были представлены на выбор десятки и десятки видов пирожных, рогаликов, коржиков, трубочек и рожков с кремом, в крупных магазинах были ещё и изумительные торты, сотни их сортов, пироги с ягодами, фруктами, и всё было если и не дёшево, то по доступным ценам. Доступным в той мере, что можно было позволить себе покупать по огромному пакету всякой кондитерской снеди ежедневно и отмечать день рождения с тортом по нескольку раз на неделе. Мы, люди из бедной и далёкой республики, где коренное население в соответствии своему менталитету не производило ничего иного, кроме чак-чака и халвы, не могли наесться всех этих, по нашему разумению, деликатесов. Мы покупали свежайшие сдобы, расстегаи, пирожки, пронизанные сочными абрикосами булочки, истекающие сладчайшим соком конусы из мягкого слоёного теста. Полные пакеты всего этого сопровождали нас в обратном пути в республику овцеёбов, немножко скрашивая это унылое возвращение во вражеский стан.
Через несколько лет мы смогли переехать в Россию (и вовремя), но того изобилия не обнаружили. Прежние забегаловки либо были закрыты, либо превратились в заведения иного профиля, из которых доносились теперь звуки нерусской речи (в эти «элитные клубы» зайти славянину - значит подвергнуть себя опасности), будто мы и не переезжали в центр России! В расставленных повсюду киосках продавали шаурму и хачапури из собачатины, лучшее что могли предложить там - это разогретую в микроволновке, запечатанную в плёнку (и на том спасибо!) коврижку со странным вкусом. Впрочем, всё-таки появилось много новых магазинов, в том числе - и супермаркетов, как средних, так и гигантских. И товары, так поразившие нас тогда, в них наличествовали. Правда не в таком ассортименте. Но даже это не могло разочаровать и отменить желание вновь отведать все те лакомства. Но вот здесь то и столкнулись мы с горькой правдой жизни…
Булочки за эти годы изрядно похудели, ухудшились на вкус и несли в себе лишь несколько сухих абрикосных долек. Бока рожков не прогибались изящно под пальцами, как раньше, проваливались, а крем был так хитро уложен, что под собой скрывал пустоту. Но это было и к лучшему, ведь теперь он скрипел сахаром под зубами. Да вообще все кондитерские продукты - все! - испортились!
И не только они. Стало невозможно употреблять в пищу всяческие полуфабрикаты (вот их число, действительно, только возросло - поневоле приходит мысль, что кто-то хочет отучить народ готовить и перевести постепенно на комбикорм).
Однажды мать, находясь в супермаркете, стала свидетельницей случая, подтвердившего её наихудшие опасения насчёт выкладываемых под стекло полуфабрикатов - красиво вылепленных котлет, блинчиков, пельменей. Причиной всей той суеты, которую ей пришлось узреть, явилось то, что кто-то не вовремя открыл дверь, что должна была всегда быть закрытой. Из подсобного помещения, где пекут хлеб, разрезают мясо, делают фарш, готовят полуфабрикаты и упаковывают, вырвалась волна чудовищного зловония; это облако, ранее заключённое в маленьком объёме, стало быстро распространяться по залу, заставляя посетителей разбегаться. Сотрудники магазина, по долгу службы обязанные оставаться на своих постах, принялись разгонять вонь, открывать окна и запечатывать злополучную дверь.
Бывало замечать мне торчащие из фруктового пирога ножки, за них можно было извлечь мух разных пород, размеров, на разных стадиях беременности - есть где разойтись энтомологу. Приходилось доставать огромную муху из творога, купленного, причём, зимой. Тогда возникло сразу несколько вопросов: хранили ли муху с лета, чтобы запечатать в творог, либо же творог с погребённой в нём мухой держали до самого снега? Всем везло добыть из печенья или булочки волос, по закручиванию и плоской форме которого можно однозначно выявить место его былого произрастания. Но есть во всех пищевых изделиях ещё и такие незаконные добавки, которые мы никак не можем ни увидеть, ни ощутить на язык. Они попросту расходятся, растворяются в тесте, фарше, начинке, креме, или же, если говорить о ресторанах, супах, жарком и прочих блюдах. Я веду речь о плевках, соплях, моче и экскрементах. Не раз публиковались в сети видеозаписи, отснятые бравирующими иноязыкими поварами и служками, которые в приготовленные блюда харкали, сморкались, мочились. И яснее ясного, что делают они так не только перед камерой, встроенной в мобильный телефон. А всё время.
Всё, что приходилось покупать в магазинах, было если не откровенно некачественным, то не соответствующим заявленному наименованию. Пресные на вкус, нисколько не сладкие торты, хоть и аляповато-красивые; «булочки с повидлом» - куски невкусного теста, чуть испачканные с двух сторон чем-то бурым, видно, для того, чтобы оправдать название продукта; трубочки с сыром, в который вплавлены пучки чьей-то чёрной шерсти. «Помадки» из пережжённого сахара.
Хлеб, который засыхает уже на следующий день после покупки, а ещё через два дня покрывается плесенью. Причём, если в руки попались такие батон или буханка, можно считать, что ещё повезло, потому что куда более велика вероятность купить залежалый хлеб, слегка разогретый и распаренный для того, чтобы сошёл за только выпеченный. Берёшь его тёплым, пока принёс домой он остыл, и уже твёрдый - можно забивать гвозди, - и сухой - срезом можно поцарапать кожу. По физическим свойствам такой хлеб кое в чём сродни воску (и во вкусе, кстати, похуже). И отличить разогретый от свежевыпеченного попросту невозможно.
Прогнившая насквозь картошка - вырезая чёрные куски, можно достичь того, что в руке от огромного клубня останется нечто с фалангу большого пальца. А вот землицы в пакетах и мешках с картошкой - вдоволь, для веса.
Прокисшие йогурты. Разведённое водой молоко - непонятная жидкость белёсого цвета. Мясо, пролежавшее замороженным невесть сколько, с не извлеченными костями, да ещё и льдом, для веса. Рыба, насыщенная водой, а потом замороженная - после того как растает, остаётся едва ли половина купленного веса. Котлеты и прочие полуфабрикаты - отвратные, и насыщены мелкими осколками костей. Колбаса и ветчина - отдают химией, а вот мяса в них не чувствуется, и те люди, что хоть разок попробуют закопчённый деревенскими умельцами окорок, будут с той поры испытывать ко всем фабричным мясным продуктам стойкую неприязнь. Консервы - всё горше и горше на вкус. И всё меньше в них того, что, собственно, указано на этикетке - тушёнки, или рыбы, или овощей-фруктов. А вот сои, жира, жидкости, прочих заменителей и добавок - всё больше. Если раньше обычные шпроты были вполне приемлемой едой, то ныне, даже оставив без внимания, что они изрядно помельчали, из-за ухудшившегося вкуса никак не пригодны. Пиво - будто моча (а уж то, что процент алкоголя непозволительно высок для пива - отдельный разговор).
Некоторые люди сами принимаются печь хлеб, благо сделать это совсем не сложно в домашних условиях, куда проще, чем «подлавливать» лотерейным методом действительно свежий хлеб в супермаркете. Вот и пекут дома сами, или затовариваются в соседних областях, буде получается туда отправиться к родичам, или в загородный дом, или в командировку.
Живущие в одной из губерний центральной России родственники моих московских знакомых, навещая их, обязательно привозят в подарок коробку с пирогом и конфеты, а порой колбасы и даже отбивные; друзья везут им из Беларуси разлитые фабрично бутылки берёзового сока; также доставляют к праздникам самодельные вина и соки; родичи из деревни радуют картошкой, овощами, фруктами; а уж те, кто возвращается из-за границы, обязательно имеют при себе то ли чай, то ли перец, то ли шоколад, то ли рахат-лукум. И всё, всё без исключения, действительно стоит того, чтобы его везли издалека. Ни в Москве, ни в Подмосковье таких продуктов не купить. Даже за большие деньги. Такого в столице (да и других крупных городах) попросту нет. Больше нет.
Отчего произошла такая перемена? И почему в провинции ещё остались качественные и вкусные продукты? Ответ на эти вопросы един, и он очень прост.
Оккупация России идёт волнами - нашествия цыган, армян, азербайджанцев, таджиков (может быть, в ином порядке) захлёстывают мегаполисы и города поменьше. Все прутся сюда - азиатчина, кавказоиды, узкоглазые, - чтобы бандитствовать, заниматься рэкетом, захватывать предприятия, замещая всех служащих, от самого низа до верхушки. Огромный поток хачей стремится в Москвабад - а называть теперь этот город иначе, значит грешить против истины. Одни работают (точнее, вредят) в супермаркетах и на их кухнях, как и на кухнях ресторанов и кафе, как и на хлебозаводах, в ларьках. Богатые чурки захватили предприятия, и в силу того, что выходящая продукция предназначена для «кафиров», неверных свиней, снижают её качество, а точнее - замещают продукты питания откровенным дерьмом, получая за счёт этого дополнительные прибыли. Рынки полностью захвачены чурками, и попробуй только русский крестьянин вывезти на продажу свои молоко или овощи - его остановят ещё в окрестностях рынка… извиняюсь, базара, и, в лучшем случае, настоятельно предложат «продать» за копейки, и последняя фраза вовсе не украшение речи, действительно за копейки. Так же чурки собирают дань со всех русских фермеров, забирая у них продукцию и перепродавая задорого. И попробуй не продай - приедут ночью целой ордой, и вся крестьянская семья сгорит вместе с домом.
Раньше весь товар производился русскими, в большинстве работящими и старательными, и пекли, варили, жарили всё для своих же - для русских людей, для соседей, для детей и родственников, которые обязательно будут среди покупателей. И до сих пор в глухих провинциях, наиболее бедных и оттого «обделяемых» вниманием иноязыкого сброда, русские люди этим занимаются. И предприятия там тоже принадлежат русским бизнесменам. Вот потому и колбаса из губернии и какой-нибудь пирог в непритязательной на вид упаковке грубого картона, вывезенные из захолустья, несравнимо лучше, здоровее и вкуснее, чем продукция гигантских или не очень предприятий, из которых русских людей выдавили инородцы.
